Вот почему Семён Егорович не обрадовался, узнав в щеголеватом мужчине Александра Гавриловича. Они молча прошли в дом. Самсонов недовольно и резко бросил палку с костяным набалдашником в угол.

Уж не думал, не гадал!.. Не время вроде…

Александр Гаврилович повесил плащ на гвоздь у двери.

— Не гадали — это хорошо, а думать следует! — Он не повысил голоса, но придал ему то барственно-начальственное звучание, которое напомнило Семёну Егоровичу их первую встречу. — Так вот, я не менее осторожен, чем вы. И если пришёл к вам, то так над-до!.. К тому же я голоден.

— Ксюша! — поспешно позвал Семён Егорович.

Женщина вошла легко, неслышно.

— Рада видеть вас, Александр Гаврилович!

— Взаимно, Ксения Борисовна! — Он поклонился, показав прямой пробор через всю голову. — Покормите, пожалуйста, бедного странника! Проголодался до предела!

Несуетливо и быстро она принялась накрывать на стол. Семён Егорович с подчёркнутой уважительностью перевесил плащ Александра Гавриловича с гвоздя на деревянные плечики. Он уже ругал себя за то, что при встрече не сдержал недовольство.

— Я ведь не о себе! Не подумайте! — виновато заговорил он. — О вас!.. Я — человек маленький. Сгину — потеря невелика. А вы!.. Да на таких, как вы, вся надежда!

Александр Гаврилович лесть не любил. Он поморщился, но промолчал и подумал, что этот человек продал бы его любому, кто предложит больше. Большевики не покупали услуги таких людей — это Александр Гаврилович знал твёрдо и потому был спокоен. Здесь ему не придётся торопиться и не надо будет снимать плащ или подавать какой-нибудь другой тревожный сигнал, когда он выйдет от Самсоновых.

Накрыв на стол, Ксения Борисовна хотела оставить мужчин одних, но Александр Гаврилович попросил её не уходить.